По опросам британских критиков «В петле» (In the Loop) Армандо Яннуччи - один из лучших фильмов Великобритании последнего времени. Чтобы лучше разобраться в том, откуда взялась эта феноменальная политическая комедия, KINOTE приводит перевод статьи из журнала Cinema Scope, посвященной родословной этой картины.

Кадр из фильма «В петле»

Война стала первым импульсом для возникновения британской сатиры. В июне 1959 г. Том Лерер (Tom Lehrer), перебивавшийся недолгими ангажементами в Лондоне, поехал на север – в Кембридж, на премьеру студенческого ревю, поставленного клубом «Огни рампы» (Footlights Club). Вот только это был не обычный любительский спектакль, а серия скетчей, объединенных под заголовком «Кто смеется последним» (The Last Laugh); каждый скетч, действие которого разворачивалось в ядерном бомбоубежище за считанные часы до начала войны, кончался чей-либо смертью. Женские роли в кои-то веки доверили исполнить настоящей женщине, а не переодетым мужчинам. Целевую аудиторию это четырехчасовое зрелище повергло в замешательство. Поздравляя Питера Кука – занятого в постановке актера-второкурсника, – Лерер сказал: «Если бы вы отобрали лучшие номера и слепили в одно шоу, его можно было бы поставить на Бродвее». Кук, написавший также львиную долю материала, загорелся энтузиазмом. Отправившись в следующем году на фестиваль в Эдинбурге, он объединил усилия с тремя оксфордскими комиками: Аланом Беннеттом (Alan Bennett), Джонатаном Миллером (Jonathan Miller) и Дадли Муром (Dudley Moore). После лондонской премьеры «За гранью» (Beyond the Fringe), состоявшейся в мае 1961 г., Кеннетт Тайнэн (Kenneth Tynan) писал: «Это самое смешное ревю в Лондоне с тех пор, как войска союзников сбросили бомбу на Хиросиму». Спектакль не сходил с подмостков целый год.

Постер спектакля «За гранью»

Гражданская оборона на случай ядерного удара и послевоенная мифология стали основными объектами насмешек, что не могло не шокировать публику. Однажды присутствовавшему в зале премьер-министру Гарольду Макмиллану (Harold Macmillan) пришлось даже наблюдать на сцене пародию на самого себя – неслыханная для 50-х годов дерзость. Через три года после похвалы из уст Лерера «За гранью» увидели и в США, где спектакль ждал не меньший успех. А пока авторы отлучились, так называемый «бум сатиры» обрел постоянное пристанище. Либеральный ВВС на тот момент уже оказывал поддержку «кухонным драмам» (kitchen-sink drama), чей самый известный адепт – Кен Лоуч (Ken Loach), – кстати, выступал комическим дуэтом с Дадли Муром во время учебы в Оксфорде; этот же канал запустил злободневный сатирический еженедельник «Истекла истекшая неделя» (That Was the Week That Was). Инициатором проекта выступил Дэвид Фрост, горячо поддерживавший Кука с кембриджских времен. Самого Кука, который как раз переживал фурор на Бродвее, всеми силами пытались привлечь к участию, но он всякий раз отказывался: не то из патологического упрямства, не то от обиды, что Фрост занял его место.

Команда сатирического еженедельника «Истекла истекшая неделя»

Как бы там ни было, «Истекла истекшая неделя» задала интонацию мейнстримной сатиры на полвека вперед. Комик, способный к самостоятельному творчеству и, желательно, отучившийся в Оксфорде или Кембридже (в идеале – воспитанник «Огней рампы»), с тех пор стал незаменимой фигурой юмористического мира: достаточно вспомнить Джона Оливера (John Oliver) из «Дейли-шоу» (The Daily Show), и это лишь последний пример. Люди, стоявшие у истоков «За гранью», во всеуслышание подкалывали Фроста и, в целом, с прохладцей приняли успех своего детища: Алан Беннетт считал явление, аттестованное как «сатира», всего лишь «шутками одного человека в присутствии тысяч». Но для сторонников сатиры в этом была вся соль. Образованные юмористы наконец покинули стены аудиторий. Раньше сатира создавалась элитой и для элиты, теперь же элитным продуктом мог пользоваться кто угодно. В 1963 г. Реймонд Дюргнэт, один из самых ярых поборников «бума сатиры», заявил, что «сатирики ведут разведку боем перед тотальным обновлением политического дискурса». На самом же деле, начинания Кука сотоварищи – как на телевидении и радио, так и в издании «Частный сыск» (Private Eye), где сатира смешивалась с журналистскими расследованиями, – глубоко укоренились в жизни британского среднего класса.

Команда сатирического еженедельника «Истекла истекшая неделя»

Однако, несмотря на популярность в привычных СМИ, британская сатира на удивление редко добиралась до большого экрана, особенно по сравнению с современными ей «кухонными драмами». Типичным форматом трансляции долгое время оставалась подборка скетчей или наполовину сымпровизированная радиопередача. Черная как смоль кинокомедия «В петле» (In the Loop), замысел и постановка которой принадлежат Армандо Яннуччи (Armando Iannucci), по большому счету, является второй попыткой из двух. Самого режиссера, между тем, безоговорочно относят к преемникам традиции, а ранние его работы в едином порыве сравнивают с «За гранью».

Кадр из фильма «В петле»

И кинематографический дебют первого поколения «бума сатиры» – сомнительная затея под названием «Расцвет и расцвет Майкла Риммера» (The Rise and Rise of Michael Rimmer) – помогает понять, почему «В петле» пришлось ждать так долго. Основную идею: что опросы скорее формируют общественное мнение, чем отображают его, – выдвинул Дэвид Фрост, который к 1966 г. уже превратился в телемагната средней руки и хотел скорее продвинуться в большое кино. Первый черновой сценарий, в котором рекламист/опросчик/политик по фамилии Риммер стал президентом Великобритании, проведя «референдум на сенсорном экране», написали Джон Клиз (John Cleese) и Грэм Чепмэн (Graham Chapman), питомцы «Огней рампы», прежде работавшие на Фроста в «Прогнозе Фроста» – программе-двойнике «Истекшей недели». Питера Кука взяли на первую главную роль в его карьере, он же помог режиссеру Кевину Биллингтону (Kevin Billington), еще одному пятидесятнику-выпускнику Кембриджа, завершить сценарий – и два года спустя, когда наконец-то нашлись средства, сценарий этот был реализован.

Кадр из фильма Кевина Биллингтона «Расцвет и расцвет Майкла Риммера»

Умышленно изъятый из проката на время предвыборной кампании, чьи линии он призван был очертить, фильм попал на экраны лишь к концу 1970-го г. «Сейчас, постфактум, это покажется мудростью, но на самом деле это были предсказания», – рассуждал Биллингтон. В действительности же фильму просто не хватило смешных моментов, а характеристика Риммера как человека, «появившегося без вести», невольно обнажила и бесцеремонную самоуверенность самих оксфордских сатириков. Немало хороших фильмов родилось из нагромождения разрозненных скетчей, но «Риммер», сколько бы талантов ни участвовало в его создании (Гарольд Пинтер даже соизволил сыграть второстепенную роль телеведущего), к этой категории точно не относится. Бесшумно провалившись в островном прокате, картина так и не попала на другой берег Атлантики, хотя производство ее частично оплатила студия «Уорнер Бразерс». После спорного «Ослепленного желаниями» (Bedazzled, 1967) фильм должен был узаконить Кука в статусе мировой звезды, причем на уровне его кумира Питера Селлерса (Peter Sellers). Достижениями, которые последовали за этим провалом, пренебрегать, разумеется, нельзя, но даже истовые почитатели Кука сходятся во мнении, что его карьера с того момента покатилась по наклонной, а сам он зарекомендовал себя в качестве поистине ужасного актера. Тут, правда, следует заметить, что механизмы, управлявшие кинематографом 70-х, едва ли годились для импровизационного гения Кука, который сожалел о нехватке спонтанности в своей игре и, по заверениям биографа, «покорно шествовал из кадра в кадр». «Зато в обеденных перерывах все хохотали», – вспоминал потом Биллингтон.

Кадр из фильма Кевина Биллингтона «Расцвет и расцвет Майкла Риммера»

Окончив Оксфордский университет в конце 80-х, Яннуччи тотчас подвизался в сатирическом отсеке шоу-бизнеса. Как и Кук тридцатью годами ранее, он изначально планировал стать госслужащим (но, в отличие от метившего в МИД Кука, склонялся к министерству финансов) и вовремя спохватился, а аспирантура, в ходе которой он изучал «Потерянный рай» Мильтона, послужила связующим звеном между профессиями. Сначала он устроился на «Конец недели» (Week Ending), комедийную радиопрограмму ВВС, гордо несшую знамя сатиры еще с 1970-х, но только легендарный радиосериал «В начале каждого часа» (On the Hour), который Яннуччи начал продюсировать в 1991 г., принес ему успех – наряду с актерами и соавторами сценариев Крисом Моррисом (Chris Morris) и Стивом Куганом (Steve Coogan). Сериал этот, пародировавший обычные выпуски новостей, также помог возродить заглохший к тому времени «бум сатиры», пускай и не достигнув былого размаха. В кульминации первого сезона Куган заглядывает за кулисы программы, в которой нетрудно узнать «Конец недели», и видит, как матерый журналист в исполнении Патрика Марбера (Patrick Marber) предлагает коллегам актуальный скетч: неумелый пародист в образе премьера Джона Мейджора сыграет шерифа Ноттингема, а пародист Горбачева – Робина Гуда. Коллеги предлагают поменять их местами, хотя в любом случае пародия сведется к кривлянию и напрасному разжевыванию банальностей.

Армандо Яннуччи (справа) с актерами на съемках фильма «В петле»

Этот скетч, придуманный Стюартом Ли (Stewart Lee) и Ричардом Херрингом (Richard Herring), не смог избавить страну от рецептурных сатирических комедий, которые процветают по сей день, да и сам Яннуччи, в отличие от экономно, по принципу Кука, расходующего творческий капитал Морриса, с трудом переходит границы жанра. Но сериал, равно как и телевизионный спин-офф «Сегодняшний день» (The Day Today), был сразу же причислен к классике, и этот вердикт пока что никто не оспорил. «Сегодняшний день» среди ценителей и вовсе приблизился по рангу к «Монти Пайтону» (Monty Python), а если учесть, что за прошедшие пятнадцать лет теленовости так и не стали менее потешными, то не потерял он и насущной остроты. В самой известной серии диктор (в исполнении Морриса) устраивает дискуссию «говорящих голов» и планомерно доводит дипломатические разногласия между британским Гонконгом и Австралией до вооруженного конфликта, причем делает это с единственной целью: чтобы после хвастнуть, какой чудесный репортаж снимет ВВС. «Сегодняшний день» уложился всего в шесть серий, а Яннуччи, Куган и Марбер продолжили пародийным ток-шоу «Знаешь меня, знаю тебя» (Knowing Me, Knowing You) с участием Алана Партриджа (Alan Partridge). Впрочем, ток-шоу из этого получилось такое же, как боксерский фильм из «Бешеного быка» (Raging Bull, 1980). Куган же, в коронной роли спортивного репортера из «В начале каждого часа» и «Сегодняшнего дня», лишний раз подтвердил свой талант в смешении метафор и спутывании аналогий, усевшись на трон величайшего антиколониалиста Британии после Бэзила Фолти (Basil Fawlty, персонаж ситкома «Фолти Тауэрс» /Fawlty Towers/).

Крис Моррис в шоу «Сегодняшний день»

Пика своего развития этот персонаж достиг в сериале «Меня зовут Алан Партридж» (I’m Alan Partridge) – запущенном в 1997 г. продолжении «Знаешь меня, знаю тебя». В нем запечатлены неуклюжие попытки Партриджа вернуться на телевидение и устроиться на местную радиостанцию диджеем ночных эфиров. Всё действие, в основном, сосредоточено в таверне на окраине Линтона, в деревне графства Кембриджшир. Это настолько буколический и выверенный в специфических деталях сериал, что сложно утверждать, как его шутки, зачастую затрагивающие, например, постройку пешеходных зон в центре Норвича, воспринимаются за пределами Восточной Англии, не говоря уж о королевстве в целом. Но его влияние на последующие ситкомы – в частности, «Офис» (The Office) Рики Жерве (Ricky Gervais), появившийся через четыре года, – очевидно: съемка одной камерой прочно вошла в телевизионную моду. Не настаивая на нарочитой «документальности», «Алан Партридж» в свое время производил впечатление именно что документального фильма. Второй сезон, уступающий первому, но все равно уморительный, вышел осенью 2002 г., и режиссировал его, в отличие от ранних серий, уже лично Яннуччи. А в это время самые авторитетные газеты Великобритании, которым Тони Блэр с рук скормил «донесения разведки» от 10-го ноября, трубили о готовности Ирака шарахнуть химическим или биологическим оружием с часовым предупреждением.

Кадр из сериала «Меня зовут Алан Партридж»

Так называемая «45-минутная заявка» была обнародована к вящей радости британских сатириков: они запросто могли состряпать скетч, в котором Ханс Бликс (Hans Blix) изображал бы Робина Гуда, а Дональд Рамсфельд (Donald Rumsfeld) – шерифа. Прогноз Питера Кука, гласящий, что «Британия утонет в море под грузом собственных смешков», в который раз оправдался. Но в мае 2003 г., вскоре после «успешного завершения» войны, ВВС показало «заявку» всему миру, опираясь на свидетельства ученого из правительственных органов – Дэвида Келли. Пиарщик Блэра Алистер Кэмпбелл, являвшийся на тот момент более весомой политической фигурой, чем любой народный избранник, мастерски сгустил краски – и понеслась. Стараниями Минобороны и с ведома самого Блэра Келли был разоблачен, после чего покончил с собой. Началось расследование. Реакцию ВВС сложно назвать образцом журналистской этики, но когда рапорт таки всплыл (случилось это в конце января 2004 г.), бессовестных лжецов Блэра и Кэмпбелла мигом реабилитировали. Тогда как корпорация, формально независимая от властей, подверглась незамедлительной кастрации: всё руководство было уволено из-за пустяковой неточности в утреннем выпуске новостей. Всего пару месяцев спустя Яннуччи придумал «Гущу событий» (The Thick of It), как он сам выразился, «понукаемый безграничным презрением и ненавистью к убийце Тони Блэру».

Кадр из сериала «Гуща событий»

Первые шесть получасовых серий этого малобюджетного ситкома, разыгрываемого в коридорах власти, на цыпочках прокрались на экраны в 2005 г. Их радушно приняли как скабрезную версию «Да, господин министр» (Yes Minister) – сериала из 80-х, которому симпатизировали, но отказывали в жизненной правдивости (занимались им, разумеется, люди, причастные к «Огням рампы» и «Истекшей неделе»). Беспринципных политиканов «Министра» сменили архетипы блэровской эпохи: захлебывающиеся враньем «идеалисты», юные ученые и советники, чей опыт не выходил за рамки частных школ, тепличного «Оксбриджа» и Вестминстерского аббатства. А главное, в «Гуще событий» на авансцену вышел Малкольм Такер в блистательном исполнении Питера Капальди (Peter Capaldi) – маэстро подковерных интриг, чемпион по сквернословию и неприкрытый двойник Кэмпбелла. Теперь уж было не до шервудских аллегорий. Многим сериал показался обратной стороной «Сегодняшнего дня», в котором потрепанные жизнью чинуши готовы кувыркаться и ходить колесом, лишь бы только не вылететь из своих обмоченных со страху кресел и продолжать фарс. В эксклюзивной часовой серии «Восстание полоумных» (Rise of the Nutters, 2007) офис Такера погружается в кризис, когда один чванливый зануда из приближенных позорится на интервью с Джереми Паксмэном (Jeremy Paxman) – легендарным телеведущим, когда-то вдохновившим Криса Морриса на роль в «Сегодняшнем дне». «Залихватское лихо» из фильма «В петле»: погрязший во лжи министр Саймон Фостер (Том Холландер /Tom Hollander/, игравший Георга III у Джона Адамса /John Adams/) говорит репортерам, что «порой приходится карабкаться на гору войны, чтоб идти по дороге мира», – во многом напоминает эскалацию конфликта с Австралией из вышеупомянутой программы.

Кадр из сериала «Да, господин министр»

В отличие от благовоспитанного «Да, господин министр», «Гуща событий», сотканная из животрепещущих сюжетов и инсайдерских сплетен, бодрит явным привкусом желчи. Но помимо того, Яннуччи в своей режиссерской ипостаси полностью отказался от стандартной съемочной практики, доминировавшей на ТВ вплоть до конца 90-х. Зрители этого не замечали, но даже отдельные эпизоды «Меня зовут Алан Партридж» – революционного по формату британского ситкома – снимались перед аудиторией, хотя многое приходилось показывать с экранов: четырехстенные декорации не были в сериале редкостью. «Гущу событий» и «В петле» неизбежно окрестят пост-«Офисом», когда на самом деле «Офис» представлял собой попытку пост-«Партриджа».

Кадр из сериала «Гуща событий»

В сюжете, тугом, как натянутый барабан, нелегко распознать плод долгих репетиций и экспромтов, к которым Яннуччи склоняет своих соавторов и актеров (среди них попадаются и профессиональные юмористы, и люди с драматическим образованием). Яннуччи начал экспериментировать с импровизационными техниками задолго до появления ручных цифровых камер – еще во время мучительной возни с «Шоу Армандо Яннуччи», своим режиссерским дебютом 2001 г. В «Гуще событий», как и в классических ситкомах, задействованы несколько камер, но лишь затем, чтобы потом было проще монтировать долгие планы и актерскую отсебятину, а не просто чтоб сэкономить время на дублях. Компьютерная обработка устраняет неизбежно мелькающих в кадре операторов.

Кадр из фильма «В петле»

Вернемся же, непосредственно, к фильму «В петле». Сам жанр «кино как ситком» испокон веков принято презирать и скрывать от пришлых как «грязный секретец Британии». В конце 60-х поток американских инвестиций в британский кинематограф иссяк, и производство застопорилось; «Риммер» стал одним из последних фильмов, который сняли под покровительством зачарованных свингующим Лондоном Штатов. Тогда возвращать зрителей, с конца 50-х мигрирующих к телевизорам, решили с помощью кинопереложений популярных ситкомов. Преимущества были налицо: стоили такие адаптации недорого, формировать актерские ансамбли не было нужды и т.п. Немногие из них попадали за рубеж, но факт остается фактом: без преувеличений чудовищный «На автобусах» (On the Buses) в 1971 г. собрал рекордную кассу в британских кинотеатрах (а протест занятых на съемках работников транспорта против появления женщин-водительниц привел к забавным последствиям). В течение следующего десятилетия появилось еще порядка тридцати подобных экзерсисов, включая два сиквела «Автобусов», что для британской кинематографии составило весьма солидную долю. Фильмы «Монти Пайтона», кстати, снимались за пределами индустрии, на пожертвования рок-звезд из числа поклонников труппы.

Однако цикл ситкомов внезапно прервался приблизительно в 1980 г., не успев поглотить последних отступников вроде «Фолти Тауэрс». Британское кино 70-х никогда не привлекало внимания специалистов и не пользовалось особым успехом у публики, но даже в ходе нынешнего «переосмысления наследия» (Британский Киноинститут как раз затеял экспедицию по поиску утраченных сокровищ – сексплуатационного трэша и хорроров той поры) фильмы наподобие «Вас обслуживают?» (Are You Being Served?, 1977) остаются незамеченными. Горе-академики наперебой расхваливают сериал «Продолжай» (Carry On), но никто не утруждается популяризацией «Храни Господь эту обитель» (Bless This House, 1972) – наследника долгоиграющего сериала о конфликте поколений. Не утруждается – и поделом.

Кадр из фильма «В петле»

Превращая «Гущу событий» в полнометражный фильм, Яннуччи сознательно шел на риск. Как он сам признает, «В петле» задействует даже избитый сериальный прием «расширения пространства», извлекая своих персонажей – с новыми именами и чуть видоизмененными должностями – из привычной обстановки и отправляя их «за информацией» в Вашингтон, а после – в офис ООН. Сюжет, в котором незримый и безымянный премьер-министр нанимает Такера, чтоб тот нашел формальный повод для войны на Ближнем Востоке и помог ему перехитрить оппонентов по обе стороны Атлантики, явно отсылает к исходной истории «Гущи событий» и наново пересказывает события, подстрекнувшие Яннуччи к созданию сериала. В портрете трусливого Фостера, не желающего идти в отставку и на голубом глазу спорящего, «не высшая ли это храбрость – противоречить собственным убеждениям», не чувствуется гротеска: министры-лейбористы именно таким образом и улеглись в постель с неоконсерваторами. В феврале 2003 г. Кэмпбелл действительно обнародовал «досье разведки» об Ираке, заручившись поддержкой Блэра и Колина Пауэлла. В «досье» содержались материалы, которые он скопировал из Интернета и, удалив опечатки, вставил в чистый файл. Кульминационная сцена, в которой Такер грозится «помочь Фостеру покончить с собой», не слишком тонко намекает на дело Келли. И тем не менее, в отличие от пресловутого «Риммера», этот фильм анализирует поведение политической элиты с такой проницательностью, которая наверняка переживет любую злобу дня; причем поведение не только в кругу своих, но и по отношению к «кухонной» реальности «вне петли» (не пропустите камео Стива Кугана в образе раздосадованного провинциала).

Кадр из фильма «В петле»

По сравнению с ранними, 70-х годов, переносами ситкомов на большой экран, «В петле» не кичится своей «кинематографичностью», если понимать под «кинематографичностью» обилие кранов и тележек. Однако в мире, пережившем «Западное крыло» (The West Wing) и теперь причисляющем к кино мамблкор, границы размыты. Несмотря на сохранность двухкамерного принципа (пускай уже и не в такой демонстративной манере), в своих самых насыщенных моментах фильм воспаряет почти к роберт-олтмановским высотам. Между тем, сцены в настоящем Западном крыле Белого дома, в котором Мими Кеннеди (Mimi Kennedy) и Дэвид Раш (David Rasche) возглавляют конкурирующие фракции Госдепартамента, подчеркивают «приземляющие» цели фильма в контрасте с тонкой, изящной операторской работой в сериале Аарона Соркина (Aaron Sorkin). Более того, этот контраст привносит в картину то, чего недоставало в работах Питера Кука: свежий воздух. Как бы уныло это ни звучало на бумаге, на экране взаимодействие актеров и техников, их умения подыгрывать друг другу, шутить буквально «на лету» и удерживать ритм кажутся подлинным чудом. Понадобилось пятьдесят лет и новая война, чтобы фильм Яннуччи не только стал первым безоговорочно удачным – или хотя бы смотрибельным – киноситкомом в Британии, но и окольным путем привел «бум сатиры» к кинематографической вершине. А фильм Криса Морриса «Четверо львов» (Four Lions) – комедия о террористах-смертниках – уже не за горами…

Перевод: Антон Свинаренко
Подготовка к публикации: Борис Нелепо

Генри К. Миллер, Cinema Scope