В США на DVD издали фильм Джошуа Сэфди (Joshua Safdie) «Удовольствие быть обокраденным» (The Pleasure of being robbed).

Джошуа Сэфди

Этот короткий, длящийся чуть более часа, фильм - настоящее нью-йоркское кино, возможно, поэтому фильмы Сэфди (а еще и его брата Бенни, с которым они теперь снимают вместе) не пользуются большой популярностью на «Сандансе», но зато оказываются в Канне. «Удовольствие» в 2008 году закрывало «Двухнедельник режиссеров». В 2009 на Каннском фестивале побывал его следующий полнометражный фильм «Сходи за розмарином» (Go Get Some Rosemary) и тоже приглянулся французам. Видимо, это такое специальное, «малое» американское инди, которое умеют разглядеть французы и часто не замечают (или даже раздражаются на «мелкотемье» и камерность стиля, якобы унизительных для великого американского кинематографа) сами американцы. Несколько лет назад это был Лодж Кэрриган, совсем недавно Frownland Рональда Бронштейна (Ronald Bronstein), который, кстати, снялся в новом фильме Джоша и Бенни Сэфди, представленном в этом году на «Сандансе» - «Папочка-Длинные-ноги» (Daddy Longlegs).

Кадр из фильма «Удовольствие быть обокраденным»

Чтобы взбодрить аудиторию, рецензент Ifc.com Майкл Аткинсон вспоминает Кассаветиса, но, к счастью (во всяком случае для меня), в этой тончайшей работе нет ничего от вздернутых эмоций и порой вымученных импровизаций бесспорного классика. Героиня по имени Элеонор поначалу кажется скорее дарденновской – подворовывающая маргиналка (и тут снова вспоминается Кэрриган, а еще Юлия Локтева). Но очень быстро становится ясно, что это фильм совершенно иного настроения и диспозиции.

Камера запечатлевает то, что положено фиксировать камере наблюдения: одна украденная сумка, другая, вот героиня снова роется в чужих вещах, почти в открытую, «среди бела дня», и вот опять, вот подбирает ключи к чужой машине, беспечно обходя всю улицу, вот открывает упаковку двд и перекладывает диск в свой плеер в магазине. Цифровая камера совершенно дружественна ей, абсолютный соучастник всех этих мелких проступков без последствий. Элеонор, кажется, почти никого не боится, и ее никто не ловит. Фильм пронизан ощущением легкости, парения, мягкой весенней дымки, окутывающей фигуры. По улице идет немолодой чернокожий бомж и здоровается со всеми подряд, говорит каждой проходящей мимо девушке: «Привет, красавица!». Ненавязчиво, неагрессивно, почти про себя. Он – в абсолютной гармонии с миром. Той самой, которая передается идеально крошечным фрагментом из концерта Телониуса Монка за кадром, звучащим в неподчищенной записи со всеми шумами и помехами.

Кадр из фильма «Удовольствие быть обокраденным»

В первой сцене мы видим, как Элеонор раз за разом окликает другую девушку на другой стороне, перебирая имена наугад, пока та не ответит, и тогда Элеонор устремляется ее обнять и перебрасывает ее сумку к себе на плечо. Они расстаются, рассеянная девушка так ничего не замечает: ни того, что Элеонор ей незнакома, ни пропажи сумки. Позднее Элеонор рассеянно перебирает чужие вещи, заинтересовавшись, кажется, только кремом для рук. В следующей сцене крадет большую «челночную» клетчатую сумку у гостиницы. В ней оказываются собака и выводок котят. Собаку она выгоняет, а котятам уверенно дает имена и потом валяется с ними дома на кровати. Элеонор не пытается идентифицироваться с неизвестными владельцами украденных вещей. Вещи – случайный контакт, поверхностное соприкосновение. В одной из попавших в ней сумок окажется маленькая цифровая камера: Элеонор безразлично взглянет на записанный в ней фильм и отложит в сторону, но возьмет ключи от машины. И будет ее искать на улице вместе со случайно подвернувшимся под руку приятелем, милым бородатым фриком, которого играет сам Джош Сэфди (впрочем, и играющая главную роль Элеонор Хендрикс – его подруга в реальной жизни). Элеонор впервые сядет за руль, а Джош будет ее учить, и она, пойманная на слове, подвезет его домой, как выяснится уже по дороге – в Бостон. И тут опять ничего не произойдет – ни по пути, ни ночью между Элеонор и Джошем в Бостоне, ни утром, когда она просто вернется обратно в Нью-Йорк и поставит машину на то же место.

Вместо параноидального Нью-Йорка, к которому все так привыкли, в «Удовольствии» царит атмосфера полного благодушия. Благодушие и беспечность – ключевые слова. В фильме очень долго не проявляется вообще никакой обсессии, например, так ожидаемой для такой темы обсессии тактильностью (как в «Карманнике» Брессона) или обсессии ловкостью. В пику ожиданиям в фильме есть сцена в зале для пинг-понга, где Элеонор пытается играть, но совершенно безнадежна, совсем по-бурлескному неловка. И тут же небольшая врезка: кадр с одноруким инвалидом, ловко отбивающим мяч ракеткой в здоровой руке. Мир «Удовольствия быть обокраденным» - мир, в котором репрессирована обсессивность, тревога, страх. Это как благодушие в балетах Пины Бауш до того момента, как настойчивая нежность и ласки не переросли в агрессию.

Кадр из фильма «Удовольствие быть обокраденным»

Конечно, и сюда, в этот чуть эйфоричный мир в какой-то момент просачивается ожесточенность и настойчивость. Поймают ее или Сэфди до конца выдержит свой «диспозитиф», как сказали бы французы: фильм про воровку, которая не прячется и которую никто не ловит. Только в одной фантазматической сцене, возможно, промелькнет ее raison d’etre. Глядя в зоопарке на белого медведя, она представляет, как оказывается там, за огороженной территорией. И после реального медведя нам показывает чучело, сделанное, кажется, почти из ваты («в лучших традициях Гая Мэддина»), которое обнимает и целует Элеонор. Возможно, этот фейковый белый медведь – воплощение ее болезненного, психотического доверия к миру, когда воровство – настойчивое испытание этого мира не на безнаказанность, а на благодушие и беспечность. Или же это воплощение полной неспособности к контакту с реальностью, которая, наверно, кажется ей вот такой же ватной, поддельной. Хотя в самом финале в пандан к текстуре медвежьей шерсти пойдет настоящий, не фейковый, мокрый весенний снег.

Текст: Инна Кушнарева