На кинофестивале в Роттердаме состоялась мировая премьера фильма Мартины Кудлачек «Фрагменты Кубелки» (Fragments of Kubelka) — документального портрета австрийского авангардиста. KINOTE публикует статью Дмитрия Мартова о Петере Кубелке, а на OpenSpace можно прочитать прямую речь режиссёра.

Кадр из фильма «Швехатер». Предоставлено: International Film Festival Rotterdam

Роттердамский кинофестиваль всегда с трепетом относился к тому кинематографу, который принято называть авангардным, экспериментальным, ненарративным, постоянно открывая новые имена (вроде Бена Риверса) и не забывая чествовать классиков жанра (таких как, например, Натаниэль Дорски, чья полная ретроспектива была представлена на прошлогоднем фестивале). В этом году в Роттердаме состоялся показ фильмов одного из старейших практиков и теоретиков киноавангарда — австрийца Петера Кубелки. Ввиду того, что общий хронометраж фильмографии Кубелки едва превышает шестьдесят минут (хотя сам автор настаивает на том, что каждую его работу необходимо смотреть несколько раз подряд), единственный роттердамский показ вряд ли можно назвать ретроспективой — скорее, он был приурочен к мировой премьере документальной картины «Фрагменты Кубелки» (Fragments of Kubelka, 2012), снятого Мартиной Кудлачек. Продолжая свой давнишний проект — создание документальных портретов мастеров авангардного кино, Кудлачек, чьи предыдущие работы включают в себя ленты о Майе Дерен и Марии Менкен, сумела запечатлеть всю многогранность таланта Кубелки — экспериментатора, эрудита, энтузиаста и эксцентрика, проповедующего уникальную космогонию собственного разлива и умеющего увидеть прекрасное как в обрывке целлулоида, так и в заурядном шницеле.

«Если режиссёр может выразить словами то, что хочет сказать, ему лучше стать писателем». Петер Кубелка

Кадр из фильма Mosaik im Vertrauen. Предоставлено: International Film Festival Rotterdam

Имя Петера Кубелки известно, пожалуй, только заядлым любителям киноавангарда, и даже среди них немногим довелось увидеть его работы. Эта маргинальность обусловлена рядом причин. В частности, Кубелка настаивает на том, что кино, будучи искусством равноправным с живописью, должно храниться и демонстрироваться в музеях, в крайнем и не самом благоприятном случае — в кинотеатрах. Исходя из этих соображений, он является ярым противником перевода своих фильмов на видео или dvd. С одной стороны, этим преклонением перед сакральностью целлулоида Кубелка существенно ограничивает доступ массового зрителя к своему творчеству. С другой — следуя своим непримиримым убеждениям, Кубелка стал основателем и куратором двух важнейших кинохранилищ мира: Австрийского Музея кино (открытого им в 1964 вместе с Петером Конлехнером) и нью-йоркского архива «Антология» (Anthology Film Archives, 1970, вместе с Йонасом Мекасом). Другой причиной относительной малоизвестности Кубелки является то, что за 50 с лишним лет своей кинодеятельности он снял всего семь короткометражек общей продолжительностью чуть меньше часа, и ни один из них не был произведён на свет между 1977 и 2003 годами.

Несмотря на этот скромный обьём, вклад Кубелки в практику, теорию и историю авангардного кино по значимости сопоставим разве что с деятельностью Джона Кейджа в области музыки. Как заметил кинокритик и директор Австрийского Киномузея Александр Хорват, Кубелка сумел показать, насколько прекрасным и эротичным является «дискретный кинематографический акт» — отдельно взятый кинокадр. И хотя ещё Эйзенштейн писал о кадре как ячейке монтажа, единицей его измерения был не отдельный кинокадр, а кинематографический план, «монтажный кусок». Кубелка утверждает, что поскольку режиссёр имеет дело с 24 кадрами в секунду, можно — и нужно — использовать каждый из этих кадров в качестве монтажных единиц, для более «сильных артикуляций». Под «сильной артикуляцией» Кубелка подразумевает не только более цепкое, прочное сочленение между кадрами, но и более эффективное выражение кинематографической мысли.

Свои «микрохирургические» теории монтажа Кубелка воплотил на практике в так называемых метрических фильмах, самый известный из которых — «Арнульф Райнер» (Arnulf Rainer, 1960). Эта картина представляет собой серию быстро сменяющихся белых и чёрных кадров, в сопровождении оглушительного белого шума, чередующегося с не менее оглушительной тишиной. «Арнульф Райнер» был одним из первых в истории кино фильмом—«фликером»: его яростное стробоскопическое мелькание предназначено скорее для дальтоников, чем для эпилептиков. Свои другие метрические работы Кубелка снял по заказу: для рекламных кампаний венского ночного клуба («Адебар») и пивной корпорации («Швехатер»). Неудивительно, что конечные результаты показались спонсорам чересчур «сильно артикулированными», и, согласно легенде, Кубелке пришлось скрываться от их гнева — сначала в Швеции, потом в Нью-Йорке. В Штатах он задержался на несколько лет, оказав немаловажное влияние на американское структурное кино.

После метрического периода, в 60-70-е гг. Кубелка снял серию метафорических фильмов, центральной концепцией которых является «синхронное событие». В отличие от повседневной жизни, где изображение и звук всегда синхронизированы естественным образом, в кино звуковая и зрительная информация обычно записываются отдельно и затем синхронизируются искуственно. Позволив себе нарушить эту фальшивую идиллию, Кубелка подошёл к звуку и изображению как к независимым друг от друга элементам, тем самым создав более напряжённое, контрапунктное целое. Среди картин этого периода следует особо отметить «Наше путешествие в Африку» (Unsere Afrikareise, 1966), над созданием которого Кубелка работал в течение пяти лет, имея в своём распоряжении три часа визуального и четырнадцать часов аудио материала.

«Мне кажется, что ангелы должны быть очень нежны на вкус — нечто среднее между курицей и рыбой». Петер Кубелка

Кадр из фильма «Адебар». Предоставлено: International Film Festival Rotterdam

26-летнее молчание Кубелки-кинематографиста было вызвано не творческим застоем, а скорее наоборот — творческим запоем, избыточной увлечённостью другими дисциплинами: антропологией, археологией, историей искусств, музыкой и, в первую очередь, кулинарией. В течение многих лет Кубелка преподавал курс «Кино и кулинария как искусство» во Франкфуртской Академии Художеств и является единственным в мире обладателем титула «профессор кинематографии и кулинарии». О его выпускных обедах-лекциях до сих пор ходят легенды. Это отлучение от кино было частью процесса, который сам Кубелка называет «деспециализацией», попыткой избежать капканов виртуозности.

Название последней на данный момент работы Кубелки — «Поэзия и правда» (Dichtung und Wahrheit, 2003) — позаимствовано из автобиографии Гёте. Впервые работая с found footage (отвергнутыми дублями рекламных роликов австрийского телевидения), Кубелка вступает в свой новый период — метафизического кино. Эту картину можно рассматривать как штудию пограничных состояний актёров между «игрой» и «не-игрой» (до команды «мотор!» или после команды «снято!»), но и как аллегорию сотворения мира. Впрочем, подобные интерпретации не интересуют Кубелку. «Я снимаю свои фильмы не для современников, а для археологов и антропологов будущего — они сумеют задать вопросы, ответы на которые, наверное, содержатся в моих фильмах».